|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Иностранцы
л враг, с которым он вступил в борьбу. Его тело взбрыкивалось в самый неожиданный момент, поднимаясь на ноги, и выходя на лестницу с громким кличем: «К оружию!». Зачастую это происходило днем или утром – и перепуганные кнехты мчались к пушкам с полотняными мешочками пороха и тяжелыми чугунными ядрами, кои вскоре уносились в направлении русского берега. Реже подобная мысль возникала в голове ливонского дворянина ближе к вечеру, когда он уже успевал залить себе в глотку кувшин или два терпкого красного вина – и тогда он выползал на лестницу на четвереньках, мыча нечто непотребное и тыкая пальцем в сторону Иван?города. В такие моменты защитники цитадели старательно не оглядывались в сторону своего командира, делая вид, что ничего не видят и не понимают.
Разумеется, де Крог никоим образом не наказывал своих воинов за подобное «непонимание». Ему хватало и того, что вокруг крепости постоянно дежурила стража Нарвы, готовая взять под арест любого, покинувшего стены бастиона, что бургомистр регулярно появлялся у ворот, выкрикивая проклятия и оскорбления – но ему уже давным?давно пришлось отдать приказ не пускать городского главу внутрь укреплений. Самым странным кавалеру казалось то, что Иван?город никоим образом не отвечал на регулярные обстрелы через реку. То ли воевода видел, что перелетающие Нарову ядра не причиняют русской крепости сильного вреда, то ли они просто не успевали вывести на стены пушкарей и начать стрельбу за время одного?двух залпов, которые давала ливонская крепость, прежде чем замолкнуть снова на день или два.
Русские спохватились только в августе – пушки Иван?города после очередной учиненной Харадом де Крогом беспредметной пальбы неожиданно начали грохотать, грохотать слитно и целенаправленно, несколькими залпами сбив выдвинутую к реке деревянную смотровую башенку, опрокинув со своих мест несколько крепостных пушек, после чего начав кидать в город раскаленные докрасна ядра, которые вызвали сразу несколько пожаров. От причалов восточного берега отделилось несколько ладей, груженых войском и малыми пищалями.
Сказать, что жители Нарвы не оказали ни малейшего сопротивления, значило ничего не сказать. Купцы и портовые рабочие помогали ладьям укрепиться у причалов и выгрузиться на берег, городская стража настежь распахнула ворота, а бургомистр самолично проводил язычников к стенам бастиона. В эти тревожные часы разум и самообладание не покинули командующего крепостью ни на минуту. Харад де Кроги приказал поднять на башне у ворот белый флаг, после чего единолично вышел на подъемный мост, готовый столкнуться с широко известным все и каждому коварством московитов.
Ждать пришлось недолго: примерно через полчаса из города, в сопровождении бургомистра, показался бритый наголо, но с длинной окладистой головой русский воевода, одетый, не смотря на жиру, в соболью шубу и высокую бобровую шапку.
– Мое имя Харад де Крог, – представился дворянин, – волею магистра Ливонского Ордена брата Фюрстенберга я являюсь командующим крепо
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Последнее поступление:
|
|
|
