|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Плавающий город.
ей.
Хомяк прошел остров вдоль и поперек, старательно принюхиваясь, но ничего подозрительного опять не нашел. Но ведь должен, должен быть источник странного дыма!
Никита остановился и внимательно осмотрелся по сторонам. Где может быть спрятано кострище? На светлых, хорошо просматриваемых полянах его нет. Под елями огня разводить никто не станет, они могут загореться... Или станут?
С этой мыслью Хомяк подошел к небольшой кучке густо растущих рядом с друг другом елей, стал протискиваться между раскинувшими колючие ветви деревьями. Шажок, еще шажок...
Ели разошлись, и он увидел на небольшой прогалине низкий, по колено, деревянный колышек с грубо намеченными на нем чертами лица. А вокруг, по углам правильного квадрата, лежали, вперив в кол пустые глазницы, четыре человеческих черепа.
– А?а, щ?щ?щерт! – торопливо выбрался он обратно на прогалину. – Черт, черт, черт! Что это такое? Блин, вот нашел на свою голову... Тут что, жертвоприношения устраивают? Человеческие... Интересно, а Настя про все это знает, или нет?
– Что ты тут делаешь?
Он неожиданности Никита подпрыгнул вверх чуть не на полметра, и схватился за сердце:
– Боже мой, Настенька, как ты меня напугала... А ты тут откуда?
– Увидела, что ты поплыл на остров и поплыла следом.
– Ты знаешь, что тут...
– Да, здесь остатки древнего капища, – с вежливой улыбкой кивнула она. – Поэтому не стоит сюда заплывать. Поехали отсюда, Никита.
– Ладно, поехали, – покосился Хомяк на темные ели. – Поехали.
За несколько минут он перегнал лодку обратно на левый берег, поставил ее в затончик рядом со второй, более узкой лодкой, с минуту смотрел на нее в немом изумлении, а потом поднял глаза на девушку:
– А как ты попала на остров, Настенька?
– Никитушка, милый мой, драгоценный, хороший; любимый мой, единственный, желанный... Не спрашивай меня об этом. Очень тебя прошу, не спрашивай. Не надо...
* * *
В Анинлове Зализу ждал неожиданный сюрприз: возле дома начищал зерцала незнакомый московский отрок лет семнадцати. В одной рубахе – белой с вышитым воротником – он казался очередным пришельцем из иных стран. Слишком уж привык опричник, что в Северной пустоши без доспеха ни один боярин из дома не выходит. А здесь: сидит беззаботно рядом со сваленной в кучку, рядом с плащом, кольчугой, да тряпочкой, насвистывая, работает.
Увидев Зализу, юный воин вскочил, приложил руку к груди:
– Здоровья тебе, Семен Прокофьевич, искренне желаю. Те же пожелания государев человек Андрей Толбузин тебе шлет.
– Здравствуй и ты, отрок, – спустился с коня опричник. – Пусть у государева человека Андрей годы будут долгими, а здоровье крепким.
– Благодарствую, Семен Прокофьевич, обязательно слова твои сотнику передам. А он посылает тебе со мной весточку малую, из Александровой слободы.
«Видать высоко вознесся боярский сын Толбузин, – улыбнувшись, мысленно порадовался за друга Зализа, – коли с весточками своими отроков княжеских посылает».
<
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
