|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Плавающий город.
е спалось. Хотя гостеприимный боярин Иванов и накормил его хлебосольно, и спать уложил на перину, однако утренняя встреча с купцом Першиным никак не шла у него из головы. Купец выполнил задание добросовестно и, заметно радуясь принесенным дурным вестям, сообщил: Кавалер Иван войско собрал со всей ливонской земли, и одних рыцарей в нем более ста будет, да каждый с собой не менее десяти ландскнехтов привесть поклялся. Выступать он собирается через три недели: к этому времени должны подойти отряды из городов Вильмы, Пайды и Риги, да три сотни немецких наемников. За правдивость известий купец ручался головой: кавалер
Иван обещал торговым людям запретить Руси мимо них с Ганзой и Англией торговать, и за это старшины купеческие золото ему дали на наем иноземного воинства и прочие издержки.
Получалось, что Ливонский орден войдет на Ижорский погост двумя тысячами кованой рати. Ни Яма, ни Копорья, ни, тем более, Пскова, пусть и опустошенного мором, рыцарям такими силами не взять, но вот разорить всю Северную пустошь, ее усадьбы и деревни, торговые пристани и застигнутые на реках корабли они смогут. Грабить Ливонский орден собирается, опять грабить, да хвалиться покорением Руси и освоением новых земель. А без помощи Пскова и Новагорода опричник сможет противопоставить этой силе только немногим больше сотни ис?полченной поместной конницы.
Разумом Семен понимал, что единственно возможное при этом – уйти с ополченцами за стены Копорья, дать смердам упреждение спрятаться в лесах да болотах, и переждать набег, как плохую погоду – но при мысли, что придется отдать на растерзание дикарям чистые ухоженные избы, несжатые пашни, не поместившуюся в схроны рухлядь, все его существо выворачивалось наизнанку. Не должны дикари ливонские по исконным русским землям разъезжать! Не имеют они такого права!
В Москву нужно писать – единственное, что только смог он придумать. В Москву, государеву человеку Андрею Толбузину. Он к царю вхож, пусть замолвит словечко про беду порубежную. Дикарей снова усмирить всего и нужно – несколько сотен стрельцов да кованой конницы.
Что несколько сотен Москве? Никто их отъезда и не заметит...
Так, в раздумьях, и промаялся Семен до самого утра.
* * *
Из Храпши Зализа и успевший попривыкнуть к седлу Нислав отправились к Невской губе, в засеку. Взятый к порубежной службе осевший у Матрены иноземец вел себя порой странно: кланяться совершенно никому не желал, слова порой говорил странные, с упряжью и лошадьми управлялся плохо. Однако многие же его поступки Семен не мог не признать правильными. Выпросив у него вместо восьми положенных стрельцам зарядцев сразу полсотни, Нислав берендейку выбросил, а на грудь себе много продолговатых гнездышек нашил, куда эти зарядцы и вкладывал. Шомпол деревянный вдоль ствола пищали в петельки вставил, дабы не потерялся, ствол от грязи всякой тряпицей закрывал. Бердыш, что все стрельцы за спиной носят, завсегда в руке держал, коротким хватом, словно ворога боялся, али боялся топо
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
