|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Плавающий город.
оседней комнате на коленях перед красным углом стояла на коленях Алевтина и тихо вымаливала что?то у Господа. Откровенно говоря, как раз ее Зализа встретить в дом не ожидал. В ее нынешнем положении у нее оставалось только два пути: в монастырь, али к дальним родичам в приживалки. Хотя некоторые, бывает, и грех смертный на душу берут, руки на себя накладывают. Однако все это следовало делать как можно быстрее, не дожидаясь, пока на усадьбу не обрушилась новая беда: а ну, прикажет во гневе государь сослать семью бунтовщика в дальние земли? Или опустошенные мором волости отправит заселять...
Девка оглянулась, испуганно вскрикнула, попятилась к кровати:
– Не надо! Не трогай меня.
Пожалуй, желания баловаться с ней у Семена и не имелось, но этот беззащитный вид некогда гордой боярской дочки, ее жалобный голос после давешних угроз, молящий взгляд побудили в нем исконное мужское желание подмять, овладеть, сделать своей. Он прикрыл дверь, снял с себя пояс.
– Нет, – уже намного тише попросила Алевтина, сознавая полную бесполезность своих молений.
Зализа подступил ближе и опрокинул ее на постель.
Еды в разоренном доме толком не оказалось: ярыга смог выставить на стол только холодную буженину, трех суховатых копченых лососей из ледника, да корчагу соленых грибов.
– Вы тут что, не ели эти дни, что ли? – удивился опричник.
– Стряпуха сбежала, – зачесал ухо ярыга.
– Так, а эти... – кивнул Зализа в сторону внутренних комнат. – Жена боярская, дочь?
– Боярыня все время в церкви, в Замежье, у иконы Сергиевской стоит, а дочка его не спрашивала ничего...
– Ну, так покорми! – повысил голос опричник. – Еще помрут с голодухи. А спрос опять с меня будет.
«Если сразу на себя руки не наложила, то теперь и подавно не наложит – подумал Зализа. – Главное, чтобы по глупости не преставилась».
Поместное ополчение начало подтягиваться часа через три. Одетые в броню конники въезжали во двор, привычно отворачивали влево, на ничем не занятую утоптанную плешь. Спешивались, подходили к иссеченному жребием, проломленному тыну, осматривали, негромко переговаривались. Выждав еще час, Зализа вышел из дома в сопровождении настороженных черносотенцев.
– Становись для смотра, ополчение! – приказал он, разворачивая волошинские сотные грамоты.
Боярские дети, недовольно ворча, начали выстраиваться вдоль тына, разбиваясь на небольшие группы. Зализа невозмутимо ждал, а вот Василий и Феофан заметно волновались: они хорошо понимали, что оказались втроем против двух десятков хорошо вооруженных и обученных воинов. Опричника же занимал другой вопрос – кто из пришедших на смотр воинов являет собой детей боярских, а кто – просто назначенный волей боярина вооруженный смерд. Впрочем, скоро стало видно, что оружных смердов в усадьбу не явилось вообще: на земляной плеши выстроилось пять отрядов разного числа во главе с выступившем вперед боярином. Семен кивнул, и начал осмотр с левого отряда:
– Кто таков? – остановился он перед
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
