|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Плавающий город.
ход в город был запрещен, однако и там лихорадка началась. И при всем этом Ливонский орден вдруг воспротивился тягло государево платить и вроде как новые воровские шайки для набега собирает. Чувствую я за этим злонамеренную руку тайную, что крамолу готовит, и не только для Северной пустоши, но и для самого государя.
– Моего участия в этом нет, Павел Тимофеевич, – с прежней твердостью ответил Волошин. – Нет на мне греха.
– Что ж, – вздохнул воевода. – Коли так: Семен Прокофьевич, читай.
Зализа взял допросные листы обоих колдунов и начал подробно читать для обвиняемого те их места, где они доносили на боярина Волошина о чародействе и желании извести самого царя.
– Что теперь скажешь, боярин? – поинтересовался Кошкин.
– Нет на мне вины, – твердо повторил боярин Харитон.
Воевода тяжело вздохнул, потом кивнул крепостному татю:
– Дыбу.
Палач, дабы не попортить дорогую рубаху, снял ее с боярина, стащил с него шелковистые порты, потом споро закрепил за спиной веревку и быстро подтянул обвиняемого на удобную для битья высоту. Когда руки вывернулись в плечах, служилый боярин только крякнул, словно от неожиданности, дождался первого удара, после чего громко показал:
– Нет на мне никакой вины ни перед государем, ни перед Господом. А что кромешник безродный клевещет, так такова его подлая натура.
Воевода Кошкин укоризненно покачал головой, и дал Капитону сигнал продолжить пытку, однако до самых сумерек боярин только вздрагивал от боли и поносил гнусными словами самого опричника и всех его предков. В конце концов усталые следователи постановили пытку прекратить и произвести боярину Харитону очную ставку с доносчиком. А чтобы он смог после пытки отдохнуть, отложили очную ставку на одну неделю – семь дней.
Утром следующего дня засечники вместе с табуном из пятнадцати коней отправились к устью Невы менять наряд. Зализа молча скакал на несколько шагов впереди и обдумывал услышанное вчера известие: в Новагороде мор. Стало быть, ни псковичи, ни новгородцы на защиту рубежей встать не смогут. Воеводе Кошкину хорошо: но за толстыми стенами сидит, у него сто стрельцов в гарнизоне, да Большой наряд. В Гдове тоже самое. В Иван?городе и Яме гарнизон вдвое больший. И только он со своими засечниками один на всю Северную пустошь, и именно на него в каждой деревне смотрят как на защитника земли русской – и привечают именно поэтому, и уважают за это. Как он жить сможет, если ливонский кавалер Иван сумеет?таки собрать армию и двинуться на пограничные земли? Чем его остановить? Псков и Новагород ноне не помощники. Хоть сам поперек дороги ложись, да в землю врастай, как богатырь Святогор.
– Господь всемогущий, вседержитель наш, снизойди до рабов своих, пошли на наши земли дождя... – тихо забормотал он, поглаживая нагрудные пластины юшмана: то место, где под броней и поддоспешником, под застиранной рубахой лежал нательный медный крест.
Глава 18
Одна фраза
К вечеру сменив черносотенцев в засеке у Невской губы
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
