|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Плавающий город.
в горло. Тот предсмертно захрипел и откинулся на спину.
– Ношение холодного оружия, – обошел его Станислав, и со всей силы ударил ногой в голову, – карается лишением свободы, – он ударил его еще раз, – на срок до двух лет, – еще один удар, – статья два?два?два пункт четыре Уголовного Кодекса.
Мужик в ответ только хрипел и скреб ногами землю.
– Матрена, забери у него все режущее и... В общем, все. И свяжи. – Станислав пощупал свое плечо. – Вот ублюдок, неужто руку сломал? Опять инвалидом оставили.
Женщина, в полном соответствии с указаниями, вытряхнула мужика из зипуна, сняла с него пояс, сапоги, после чего сбегала во двор, принесла ремни и с видимым удовольствием накрепко стянула грабителю руки за спиной. Потом подошла к Погожину и стала осторожно ощупывать поврежденное место.
– В милицию надо его сдать, – вскрикивая от боли, сказал Станислав. – Или что там у вас вместо нее. Под суд отдать выродка. Пусть ему хороший срок намотают.
– Целое, – с облегчением сообщила хозяйка и поцеловала плечо прямо сквозь рубашку. – Зашиб только. Сейчас, я лед принесу. А послезавтра баньку истопим.
Станислав со вздохом кивнул, попытался было взять топор, но правая рука его по?прежнему не слушалась. Погожин поднял его левой и кивнул на полураздетого мужика:
– Этого есть куда сунуть?
– А в подпол положу, – кивнула Матрена. – Соседа барину попрошу весть послать, он заберет.
* * *
Хотя стрельцы усадьбу и потрепали, но разорить толком не разорили. В возрасте все были, солидные, уравновешенные мужики. Взять себе отрез ткани али шкатулку красивую они еще могли, вот ломать просто так, чужого разорения ради они не умели. Получись еще драться за усадьбу, раны получать, друзей убитых видеть – может и осерчали бы. А так... Набрали воины себе кое?какой рухляди, взломали несколько сундуков, вышибли одну дверь – и все. Ну, зарезали пару свиней – так и то только себе на пропитание. Зализа, правда, в отместку за Урака всех лошадей из конюшни забрал, но в остальном усадьба почти не пострадала. Нет, недаром государь Иван Васильевич себе в опричники только молодых людишек берет – никого старше двадцати пяти годков нету. Кровь молодая, горячая, все хотят Великую Русь, Третий Рим на этой земле поставить, а не дикое ляхтское безобразие терпеть. Вот опричники бы тут все по бревнышку раскатали и в поленницу сложили – не поленились. Себе на потеху, другим крамольникам для вразумления. А стрельцы...
Зализа вспомнил своего друга боярского сына Толбузина, приведшего его в опричнину, но оставшегося при государевом дворе. Грамотку бы хоть ему отписать, да посылать не с кем. Связанного боярина везли привязанным к коню, но накрытым поверх головы кафтаном – дабы позора не имел, поежели следствие от наговора его оправдает. Однако толку от такой скрытности оказалось мало: встречные смерды, крестясь, яко на икону, ломали шапки и низко кланялись своему барину. Опасаясь бунта, опричник не рискнул останавливаться на ночлег в деревне, а свернул б
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
