|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Супруги Орловы
авили, там и живи.
Копающиеся в грядках смерды выпрямлялись и провожали конный разъезд внимательными взглядами. Опричник знал, что у внешне безоружных работяг между грядок наверняка лежат сабли, а то и бердыши, и завидовал копорскому воеводе лютой завистью: уж тут?то не то что одинокий тать, но и свенская или ливонская банда зубы обломает. Это не его безлюдные деревеньки по полтора мужика в каждой.
Широкая пыльная грунтовка повернула вдоль ручейка в несколько шагов шириной – той самой реке Копорке, что дала название оплоту западных границ. Еще полверсты неспешной рысью, и засечники въехали на мост. Каменный мост почти в гон длиной тянулся к воротам от ближайшего холма в добрых десятке саженей над землей. Из бойниц воротных башен на гостей глядели жерла тюфяков, готовые немедля выплюнуть во врага каменные ядра величиной с человеческую голову или целую бадью железной или гранитной картечи. На верхних площадках, вглядываясь в даль. Зализа бывал там, наверху. Мало того, что башня вздымалась ввысь не менее, чем на тридцать саженей, но и сама крепость также стояла на холме вдвое большей высоты. В тот день опричнику померещилось, будто он забрался на самое небо и, подобно птице, способен обозреть весь мир.
Еще двое стрельцов стояло в воротах. Они узнали порубежников, степенно кивнули государеву человеку, пропуская его внутрь, однако один тут же заторопился в караулку: докладывать о приезде опричника.
Семен же прямым ходом подъехал к невысокой деревянной церкви во имя святого Варлаама Хутынского, спустился с коня, размашисто перекрестился и вошел внутрь. Следом заторопился Василий, а Феофан поневоле остался стеречь лошадей.
Груз деяний последних двух недель давил на плечи опричника грехами смертоубийства, сна без вечерней, полунощной и утренней молитвы, попущением смерти несчастных чухонцев. Ему казалось, что он виновен перед Богом и государем в своей неспособности оборонить рубежи священной русской земли от дикарей и внутренних крамольников, и он уже не надеялся на то, что агнец, принявший на себя грехи всего племени Адамова, дарует ему прощение.
Исповедь Семена оказалась длинной и порой запутанной, но отец Харлам выслушал его внимательно, и грехи отпустил, напутствовав и далее исполнять долг свой не щадя силы и живота своего. Впервые почти за месяц на душе Зализы стало светло и покойно. Он явственно ощутил льющуюся от светлого распятия над алтарем благодать, ощутил добро и любовь Спасителя ко всем, даже самым недостойным его рабам.
– В следующий раз я стану более достойным милости твоей и царствия твоего, – тихо пообещал, осенив себя крестом, Семен, прикоснулся губами к пробитым длинным квадратным гвоздем ступням и вышел из храма.
Ждать друзей?черносотенцев опричник не стал. Все равно Феофан тоже захочет покаяться в содеянном, а значит Василию придется в свою очередь смотреть за конями, а в крепости они уже не в первый раз, не заблудятся. Зализа взял под уздцы лошадь с полонянином и пошел по узкой улочке к допрос
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
