|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
С кем вы, «мастера культуры»
ость.
Мастер перевел взгляд на оперение, потом на пасущихся вокруг костра кур, но вслух говорить ничего не стал.
– Кто тебя подстрелил? – грозно спросил Длинное Перо.
– Не знаю, папа. Там тропинка за домами. Я по ней пошел, а тут...
– Может, облаву устроить? – тут же предложил Немеровский. – Поймаем мерзавца, да сами из него тир устроим.
– Их там десяток на каждом дереве сидеть может, – покачал головой Росин. – Вместо одного раненого десяток убитых получим. Думаю, нужно просто дальше двигаться.
Мастер обвел глазами поляну, убедился, что слышат его почти все и громко сообщил:
– Кто желает, доспехов может не надевать, силой заставлять не стану. Сами думайте. Теперь заканчиваем обед, и собираемся дальше. До Обухове восемь километров осталось! До «Ломоносовской» – от силы двенадцать. Часа через четыре будем в городе. Последний рывок, и все будет хорошо.
Вылетевшая из леса стрела изменила многое. Для тех, у кого они имелись, доспехи больше не казались тяжелыми – и ратники из «Черного Шатуна», и ливонцы снова облачились в броню. Индейцы уже не кичились своей способностью ходить намного быстрее тяжело нагруженных «бледнолицых» и предпочли затесаться в середину походной колонны. Правда, Росин вытребовал двух проводников, шедших первыми – уходящая в сторону Питера тропка еле различалась в траве.
Вскоре после того, как замыкающие колонну ливонцы скрылись за стеной кустарника, в березовой роще послышалось мяуканье и на поляну выехало трое русских всадников: с заводными конями, закованные в сверкающие доспехи, с висящими на луках седел шлемами и щитами. Они дружно перекрестились на купол поставленной в честь победы над нехристями часовни, после чего один указал плетью на копошащихся в углях еще дымящегося костра кур:
– Гляди, Феня, – рассмеялся он. – Твои сарацины еще и птиц не едят!
Семен Зализа, глядя на целую и невредимую часовню, перекрестился еще раз: уберег Господь. И храм свой уберег, и совесть опричника спас, и от гнева царского слугу защитил. Зализа спрыгнул на землю, взял коня за узду, подвел к воде. Дал напиться коню, зачерпнул чистой речной влаги себе. Поморщился вони, идущей от загнившей собачьей головы, вытащил засапожный нож, решительно отсек ее и закинул далеко в кусты.
– Ступай, Урак, – хлопнул опричник коня по крупу, – погуляй.
От убогих чухонских домишек шли местные людишки в своих пропахших рыбой серых полотняных портках и рубахах. Зализа двинулся навстречу.
– Здрав будь, боярин Семен Прокофьевич, – низко, в пояс, поклонились смерды.
– И ты здравствуй, Антип, – приветствовал крещеного чухонца опричник. – Рассказывай.
– Как вой твой, Семен Прокофьевич, нас о ворогах упредил, – теребя концы пояса, начал вспоминать чухонец, – так мы добро в короба покидали и в схрон упрятали. А скотину всю с собой увели. Куры только, дурные, не дались.
– Осип куда поехал?
– А на Вилы, Семен Прокофьевич. Как нас упредил, ушицы щучьей похлебал и дальше поскакал.
– А
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
