|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Романтик
жно понять это, не оценив красоту первого весеннего рассвета, не умея восхититься нежным цветком, не наслаждаясь обычным ветерком? Жесты твои легки и грациозны, руки тонки и изящны, а пальцы точены, словно изваяны резцом мастера из слоновой кости. Прекрасны линии твоих плеч, соблазнителен подъем груди, изящна талия, манят к себе движения бедер, покатость живота...
Епископ находился рядом, кружил вокруг нее, словно оголодавшая акула, всем своим существом излучая жадное нетерпение. Он находился ближе, чем на расстоянии руки, но не прикасался к ней – а раскрытые ладони порхали на расстоянии считанных сантиметров от ее кожи. Инга ощутила, как по телу растекается горячая волна, словно она опять погрузилась в залитую кипятком ванну, в висках застучало, и тело начала охватывать непонятная истома.
– Ноги твои стройны и свежи, как первый луч солнца, а каждый шаг разит, словно лезвие меча, оставляя вечный след в душе любого мужчины. Невероятно прекрасен румянец на прохладных бархатных щеках, загадочен взмах ресниц, поворот головы, сколько гордой грации во вскинутом подбородке! Ты воплощаешь в себе все радости мира, смысл жизни, цель существования, ты создана на счастье и на гибель, ибо даже смерть не страшна, если служит платой за твои объятия.
Теперь девушка уже не боялась – она ждала первого прикосновения, негромко вскрикнув, когда ее обнаженные плечи ощутили мужские ладони, а в порозовевшее ушко продолжили вливаться обжигающие, как расплавленное серебро, слова:
– Каждый миг без тебя растягивается в вечность, и пища не имеет вкуса, и влага не утоляет жажды, воздух давит грудь, сон не дает отдыха, а солнце тепла. Без тебя мир сер и скучен, и я бросился бы в пропасть, если б не знал, что увижу тебя снова, прекраснейшая женщина Вселенной, что коснусь твоего тела, что порадуюсь взмаху ресниц...
За прошедшие сутки руки дерптского епископа касались ее кожи в третий раз. Но если в первый раз она ощущали от этих прикосновений ужас, а второй – брезгливость, то теперь руки священника словно оживляли ее тело, оно само стремилось навстречу им, изгибаясь, стараясь прижаться еще сильнее. Если раньше вынужденная нагота бесила ее, бросала в отчаяние, вызывала стремление прикрыться хоть как?нибудь, то теперь – бесил мешающийся на плечах меховой плащ.
Инга скинула плащ на пол, сама опустившись следом. Столько лет воспитываемое владение собственным голосом, собственным горлом дало трещину – у нее вырывались странные, непонятные звуки, подчиненные не ее желаниям, а прикосновениям чужих пальцев к животу, бокам, груди. А руки сами стали торопливо расстегивать пуговицы мужской сорочки, рванули завязку на поясе штанов. Слава Богу, хоть трусы в шестнадцатом веке не носили!
Священник еще продолжал что?то говорить, пытался ласкать, но она уже плохо понимала слова. Увидев, как напряглось освобожденное от одежд мужское достоинство, она с облегчением откинулась назад, направляя его рукой в нужном направлении, и расслабилась, полностью отдаваясь чужо
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
