|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Другое детство
йствительно уже светало. Олег вывел из конюшни своих лошадей, оседлал, навьючил. Поднялся наверх, в светелку, свернул медвежью шкуру, которую едва не забыл. Похлопал себя по карманам… Вроде все на месте. Зажигалка, кистень, который после обнаружения хазарского лагеря Дубовей вернул ему вместе с саблей. Два мелка, немного табака с перцем.
– Кажется, все…
Олег спустился во двор, замедлил шаг, обнаружив, что кто?то держит под уздцы его гнедую и ласково оглаживает ей морду. Однако, подойдя ближе, узнал знакомую фигуру воеводы.
– А, это ты. Легок на помине.
– Уезжаешь?
– Да, – кивнул ведун и принялся запихивать шкуру в суму.
– Зря ты так. Князь обиделся.
– Ничего, не все его по шерстке гладить. Хватит и того, что слово я ему подарил, которое теперь в церковь Христову обратится.
– Ты из?за церкви новой уехать хочешь? – рассмеялся воин. – Брось… Хочешь, рабочих разгоним, как появятся? Или просто спалим, как поставят?
– Нет, не хочу, – покачал головой Олег. – Не такой уж я праведник, чтобы учить кого?то, как жить полагается, во что верить. Пусть молятся христиане своему символу смерти, коли он им так дорог.
– Тогда почему, Олег? Что ты вдруг сорвался? Тебя за победу над погаными князь золотом, как сына родного, осыпать собирался.
– Сердце у меня щемит в этих краях, Дубовей. А почему… Словами и не объяснить…
– Перестань, странник! Лучшее лекарство от любой грусти – чаша вина и плечо друга. А христиан порубаем, они не тебе одному не любы.
– Ты не понимаешь, Дубовей… – замотал головой Олег. – Не решить этого силой. И кровью спора этого не разрешить. Хочешь узнать, что сказал мне преподобный Кариманид, прежде чем отправиться в ад? Он сказал, что нет силы, способной сломить славян в открытом бою. Но против Слова славяне бессильны. И прав этот проклятый богами чернокнижник, потому как этих Слов на Русь приходило немало. Сперва Словом было «Единоверие». Потом Словом стало «Окно в Европу». Потом – «Свобода, Равенство, Братство». Потом – «Демократия и Права Человека». И ведь слова?то вроде красивые да правильные, но вот что странно. Каждый раз из?за них на Руси нашей прекрасной потоки крови литься начинали, брат вставал на брата, земли пустели и рассыпались, словно чужие, сироты появлялись миллионами…
– О чем это ты, странник? – не понял воевода. – Какие слова?
– Счастливый ты человек, Дубовей, – затянул узел на мешке Олег. – Все?то тебе просто и понятно. А мне… Ты знаешь, Дубовей, если я когда?нибудь стану князем, то первым же указом прикажу рубить на месте голову каждому, кто посмеет учить людей счастью. И разрывать лошадьми того, кто призовет за счастье бороться.
– Почему?
– Потому, что счастье, это не… – Олег потер пальцами. – Это не что?то ощутимое. Это не то, что можно пощупать или измерить. Счастье – это состояние души. Разве можно бороться за чужое состояние души? Души можно или беречь – любые, или уничтожать – вместе с их носителями. Я ведун, Дубовей. Я борюсь со злом. М
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
