|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Воспитание Гаврилова
и:
– Не потчует никто... Ты пошто по сей день не женился, Андрей?
– Не жалует этого государь, – сморщившись, мотнул головой боярин. – Ой, не жалует в своей избранной тысяче. Хочет, чтобы думы все только о Руси были, а не о гнезде своем.
– А как же мне подарок к свадьбе прислал?
– Ну, сравнил, – Толбузин стряхнул с плеч шубу. – Ты где? На рубежах дальних. Только и слышно, то свенов побил, то ордынцев ливонских, то, вот, епископа ощипал. Про супругу ничего неведомо, а про подвиги постоянно вести приходят. Потому и позволяется многое. А здесь: весь на виду, как уж на крыше. Слабости никакой не спустят. Тут же царю на шепчут.
– А правду говорят, – подал голос Нислав, – что царь Иван Грозный чуть не каждый день людей казнил или пытал вся...
Закончить фразу ему не удалось, поскольку пришедшаяся в ухо оплеуха опрокинула его со скамьи, под ребра пришелся пинок ноги, в воздухе сверкнула сабля.
«Убьют», – понял милиционер, проклиная свой невоздержанный язык, и скребя пол ногтями, пытаясь отползти назад, подальше от занесенной Зализой сабли.
– Стой! – перехватил оружную руку Толбузин.
– Я государю сказывал, ты вместе со служилым, бой видевшим, придешь. Нехорошо получится, коли признаем, что за слова охальные намедни его зарубили, или запороли, как положено.
– От блин, – прошептал бывший патрульный.
– Теперь понятно, как обет молчания люди дают.
– Откель знаешь? – навис над ним хозяин дома.
– Читал... – Нислав осекся. Не мог же он сказать, что его этому в сельской школе учили?!
– В письмах подметных?
– Ага, в них, – тут же схватился за подсказку патрульный, покосился на Зализу и уже от себя добавил: – Когда в Иван?город заезжали, у причала видел.
– Выбросил кто?то листок поганый, – опричник еще раз саданул его под ребра, – а ты читаешь.
Нислав воспринял пинок с облегчением – кажись, пронесло, резать не станут.
– Вставай, – разрешил Толбузин, возвращаясь к столу. – Семен, крикни в дверь, распустилась дворня вконец! Привыкли, что в кремле трапезничаю, так теперь и вовсе кормить перестали. Крикни, жрать барин хочет. Сей час пирогов на столе не станет, запорю каждого второго к песям собачьим! Новых куплю, посноровистей. А ты, – повернулся он к Ниславу, – тебе вот что скажу, служивый... Дети есть? Отца с матерью помнишь? Так вот государю нашему, когда ему всего семь годков стукнуло, бояре мать отравили. Князя Телепнева, которого он за отца почитал, у него на глазах убили, бабок всех, нянек повитух, что с детства выхаживали, кого поразогнали, кого зарезали. И остался он один, как щенок в лесу диком брошенный. И общались с ним бояре, как скоморохи с медведем лесным – как народу показать, так принарядят, как не нужен – так на цепь и в чулан. Хорошо, перед совершеннолетием, как заколоть его собирались, митрополит Макарий головой рискнул, да его именем боярина Воронцова из темницы выпустил, да князей Глинских призвал. Отстояли юного царя, спасли... Так вот слушай меня, Нислав. Ко
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
