|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Воспитание Гаврилова
сколько слов встречавшему его огромному плечистому Симоненко и чумазому Качину, после чего повернул навстречу опричнику. – Надеюсь, Семен Прокофьевич, ты с нами отобедаешь?
– Домой хочу, Константин Андреевич, – Зализа опять ласково потрепал морду коню. – Загулялись мы все. Надобно, ако Самсону, к земле ненадолго припасть. Силы набраться.
– Как же на пустой желудок, да в такую даль?
– Охота пуще неволи. – Опричник отпустил повод, позволяя жеребцу отойти на несколько шагов, потом кивнул в сторону пленниц. – Полон свой я пока тебе оставлю. Пристрой к делу. Коров подоить, кур попасти, грибов?ягод в лесу к общему столу набрать, опорос принять. Они к такому хозяйству привычные, молодые, справные. В тягость не станут.
– Н?ну, хорошо, Семен Прокофьевич, – пожал плечами Росин. – Пусть побудут, коли надо.
– И вот еще... – опричник оглянулся, не услышит кто произнесенных им крамольных слов. – Вместе мы, почитай месяц, шли. Смерть видели, плен, нечисть, радость вместе испытали, слов много услышали. Некоторые и позабыть можно. Ты меня понял, боярин?
Зализа, тяжело выдохнул, словно скинул с души тяжелую ношу, еще раз опасливо оглянулся, потом перехватил уздцы под самой мордой.
– Удачи вам, Константин Андреевич, отдыхайте, живите. Скоро Баженов со своей ладьей пожалует, али уже с двумя. Глядишь, и прибытком каким порадует. С Богом.
Опричник развернул коня, поставил ногу в стремя.
– Я говорил это...
От брошенных в спину слов Зализа едва не упал, застряв алым сафьяновым сапогом в стремени, запрыгал на одной ноге, но вывернулся, остановился, повернулся к Росину.
– Я это говорил, – повторил Костя, глядя ему прямо в лицо. – Ведома мне крамола супротив государя. Верная крамола, супротив жизни его направленная.
– Крамола... – повторил опричник страшное слово. – Зачем она тебе, Константин Андреевич?
– Потому, что русский я, – сглотнув неожиданно появившуюся слюну и отчаянно пытаясь побороть предательский холодок, растекающийся между лопаток, сказал Росин. – Русский я. И знаю, что слово мое государю, может, пользы и не даст, но земле моей, миллионам собратьев моих, в разных концах земли нашей живущих, жизнь спасет точно. Я это знаю, Семен Прокофьевич, спасет. Тысячи, десятки, сотни тысяч людей...
Он повторял эти слова снова и снова, как заклинание, но холод не отступал, а растекался все дальше и дальше по телу.
– И что они для тебя, Константин Андреевич? – спросил Зализа, видящей перед собой не мифические тысячи, а одного?единственного человека, которого он обязан немедля скрутить и отправить в Посольский приказ.
– Потому что русский я. И все они, как и земля эта, и страна, такая же часть меня самого, как рука или нога. Я не хочу терять их, пусть даже не видел в глаза никого, и никто из них не узнает имени моего. Все равно не хочу.
– Я возьму тебя под стражу и отправлю в Москву.
– Я знаю.
– Тогда... Почему? – мотнул головой Зализа.
– А ты помнишь, за что мы пили в Сопимес
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
