|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Р - значит ракета
иза Росина за плечо. – Что он про Москву говорил?
– Эпидемия, говорил, идет. Холера.
Опричник испуганно отдернул руку и перекрестился. А Костя заметался вдоль стола мимо удивленных одноклубников, прослушавших половину его разговора. В затуманенном вином сознании возникали и тут же рушились планы один фантастичнее другого, но с каждым разом Росину становилось все яснее, что фогтий прав: останавливать холеру им нечем. Ее и в двадцатом веке с трудом гасили, а уж сейчас...
– Семен Прокофьевич, – резко остановился он. – А иностранцев у нас на границе ловить сподручно? Ну, подержать их месяцок в карантине, чтобы заразу какую не привезли?
– Так больных, Константин Андреевич, и так не пущают.
– Больных мало, – мотнул головой Росин. – Здоровых нельзя. Какой у холеры инкубационный период? Блин, не помню!
– Что?то типа недели, – почесал в затылке Андрей.
– Неделя... Ладно, пусть две. – Росин снова остановился перед опричником. – Всех иностранцев, на Русь приезжающих, нужно на границе останавливать, и под замок на две недели сажать. Обязательно! Если не заболеют за это время – отпускать. И так до первых холодов.
Фогтий что?то неразборчиво пробормотал, всхрапнул и медленно завалился набок.
– Как можно, боярин? – пожал плечами Зализа.
– То ж купцы, посольские люди, бояре едут. Почто их под стражу сажать?
– Что бы холеру не провезли! – Росин сжал и отпустил кулаки. – Тайно чтобы не привезли, понял?
– Как можно бич Божий тайком, ако золотой за щекой, протащить? – покачал головой Зализа. – Не дело говоришь, боярин. Где же это видано?
– Я, я знаю, Семен Прокофьевич, – ударил себя в грудь Костя. – Ты мне поверь просто. Аето подступает, жара скоро встанет, поздно может быть. Нужно до середины лета все сделать, до самого пекла.
– Все в руке Божьей, Константин Алексеевич, – широко перекрестился опричник. – Милостью его живем, он мора не попустит.
– Да ты чего, Семен Прокофьевич? – не поверил своим ушам Росин. – Холера ведь! Ты хочешь, чтобы в Москве холера была?
– Господь не допустит, боярин Константин, – опять перекрестился Зализа. – Что ты такое говоришь?!
– Да не Господь, люди допустить не должны! Люди! Ну, Семен Прокофьевич, ты хочешь, чтобы царь умер?
– Да ты что, боярин!!! – Зализа повысил голос и изменился в лице. – Речи охальные ведешь...
– А ведь может, – Росин понял, что попал в больную точку и решил давить ее до конца. – Может царь умереть. Знаю я, что против него вся эта мерзость придумана, для его уничтожения лазутчика подбирают...
– Нислав! – во всю глотку рявкнул Зализа. – Сюда!
– А?! – бывший патрульный милиционер, сбивая по дороге столы, ринулся на призыв командира.
– Верно ли говоришь, Константин Андреевич, – пересохшим, как присыпанная из печки зола, голосом переспросил Зализа. – Верно ли, что крамола тебе известна, супротив государя нашего Ивана Васильевича затеянная?
Росин понял, что перегнул палку, и хмель из его головы улетучился в
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
