|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Сынок и пасынок
могучий, что принадлежать мог только ангелу, и никому более. Значит, и вправду простер Бог свою длань над измученным народом, освятив душу его господина.
Присев за кустом, серв снял с плеча холщовую сумку, достал завернутою в нее краюху хлеба, несколько луковиц и печеную брюкву, разломал:
– Не желаете откушать, чем Бог послал? – предложил он, хотя угощения на всех хватить явно не могло. Но Бог велел делиться и здесь, вблизи замка святого дерптского епископа, нарушать его заветы казалось особо тяжким грехом.
– Благодарствуем, сыты, – отказалось большинство людей, и только одна из нищенок вороватым движением схватила ломоть хлеба. Новоприбывший с женой уселись рядом с тряпицей и, кратко помолившись и испросив благословения на скудную трапезу, принялись есть.
Подул легкий ветерок, принеся запах жаркого, и паломники принялись кушать торопливее, совмещая жесткую безвкусную брюкву с приятным ароматом – словно питались в какой?нибудь монастырской трапезной.
День прошел, грядет покой.
О, отец Небесный мой,
Взор на дом наш обрати
И грехи мои прости...
Внезапно пронеслось над зарослями. Сервы поперхнулись едой и торопливо побросали объедки на тряпицу, нищенки упали на колени и принялись неистово креститься, отбивая поклон за поклоном, каудские мужики, наоборот, привстали на цыпочки, пытаясь рассмотреть среди ветвей замок:,
– Молится!
Верю, Ты не будешь строг:
Милосердия залог ?
И Господня доброта,
И Святая Кровь Христа...
Снизойди... к моей родне
И ко всем... кто... дорог мне,
Чтобы вся?я?як, велик и мал,
Слову Божьему внимал!
Боли... сердца... у?у?утоли,
Бедных... счастьем надели...
Пусть в покое под луной...
Мир! Уснет! Вослед за мно?о?ой!!!
Дерптскому епископу несказанно понравились гимны, слагаемые в честь нового Бога, и именно их он предпочитал слушать в последние дни. И не просто слушать – а принимать в их исполнении самое активное участие. Голос певицы, начинающей терять контроль над своими эмоциями и своим телом, придавал священным хоралам удивительную эмоциональность и насыщенность.
Инга, обнаженная, полусогнувшись стояла перед окном, ощущая своего господина внутри себя, а его хозяйскую руку у себя в волосах, и мерные толчки заставляли ее все чаще сбиваться с ритма и забывать слова.
Вечер, свет... звезды в окне!
Семь... пар ангелов при мне...
Двое...
Двое ангелов...
Двое парят в головах!
Двое...
Двое, чтобы усыпить!
Двое... чтобы... пробудить...
Ну, а двое, чтобы мне
Рай небес... раскрыл... во сне...
– М?м... – отпустив волосы, господин епископ опустил руки ей на бедра и резким толчком прижал к чреслам, завершая молитву торжественным аккордом!
– А?а?а! – певица выпрямилась и, повернув голову, нашла своими губами его губы.
– Какое же ты чудо... – правитель обессилено упал в кресло и протянул руку к кубку с белым вином. – Почему тебя не суще
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
