|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Веселая игра
должая напевать, самоед вытащил из?за пазухи овальный лоскут коричневой кожи примерно в локоть толщиной и принялся старательно выписывать на нем непонятные узоры и иероглифы, слюнявя палец и макая его в оставшуюся на месте кострища золу. Рисунки ложились только по окружности – в центре остался образовавшийся из складок крест. Но являлся крест частью ритуала, или он оказался на коже случайно, Росин так и не узнал.
– Уйя лах му... – шаман раскинул кожу на кострище, и она легла неправдоподобно ровно, словно оказалась натянута на несуществующий бубен. Саам склонил голову набок, тихонько стукнул ладонью по коже, прислушиваясь к образовавшемуся звуку. Стукнул еще раз...
Несуществующий бубен звучал!
Самоед снова запел, выстукивая по коже обеими руками, и эхо от его ударов зазвучало прямо из?под земли, из?под ног людей, из?под лошадиных копыт, из?под снега и травы. Больше того – почва начала передавать вибрации от ударов, словно все бояре и холопы действительно стояли на туго натянутой коже огромного, необозримого барабана, и некий гигантский ударник выстукивает одному ему известную мелодию.
Росин поймал себя на том, что мелодия эта кажется ему знакомой. Что что?то подобное он слышал когда?то в детстве. Так давно, что уже и не помнит где – но слышал, вне всякого сомнения.
Он пытался прислушаться к ритму – и тонул в нем, как тонул в детстве в теплой мягкой перине, погружаясь в сон, видя перед собой мамино лицо, слыша ее голос, и радуясь тому, что, открыв глаза, увидит ее снова...
Костя проснулся от того, что страшно замерз. Он лежал на боку, уткнувшись головой в снежную кучу – хорошо, хоть шапку теплую под капюшон рясы надел. Андрей Толбузин громко посапывал, откинувшись на спину, его Макар уткнулся носом в недоломанные сани, других холопов тоже сморило там, кто где стоял.
Не спал только шаман, продолжая напевать что?то долгое и заунывное. Росин поднялся, подошел к нему, заглянул через плечо.
Никаких следов от костра на глиняной проплешине не осталось. Зато она стала выглядеть заметно ровнее, и на ней обнаружились некие странные иероглифы. Но это была именно глина – кожаный лоскут так же бесследно исчез.
– Ну как, получилось? – облизнув губы, поинтересовался Костя.
– Получилось, мертвый человек. Русский ныне земля. Русский добрый, земля любит. Чужак злой, земля губит. Не станет здесь никогда другой народ. Не примет земля. Только Москва примет. Всегда.
– Здорово, – кивнул Росин, ушел в шатер, скинул рясу, шапку, забрался под теплую шкуру белого медведя, что служила опричнику одеялом, и мгновенно заснул.
* * *
Отряд простоял на месте самоедовского камлания еще полторы недели, не столько пережидая половодье, сколько отдыхая после завершения трудного дела. Место своего священнодействия саам закопал – присыпал слоем земли в локоть толщиной. Он сказал, что чары станут действовать до тех пор, пока образовавшийся знак не будет разрушен человеческими руками – а найти, чтобы разрушить, его не удастся
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Последнее поступление:
|
|
|
