|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Спи скорей
ый, коротковолосый мужчина в очень свободном светло?синем балахоне, на плечах которого были пришиты полоски белого заячьего меха. На шее непривычно чистого и пахнущего свежестью колдуна висело несколько тонких ремешков с привязанными к ним длинным черным когтем, идеально белым клыком, пучком рыжей шерсти и небольшим мешочком.
– Никак, татарин? – встрепенулся у стены боярин Толбузин.
– Сам, – кратко ответил гость.
– Что «сам»? – не понял Толбузин.
– Я сам, – повторил чародей.
– Саам, что ли? – сообразил Росин.
– Сам, – кивнул колдун.
– Самоед? Оттуда, с севера? – начал понимать гостя опричник.
– Сам, – опять кивнул гость.
– Чукчи?эскимосы, тунгусы?якуты, – рассмеялся Костя. – Неужто и там про наше дело прознали?
И где твой бубен?
– Бубен, то брать нельзя. Он сильный. Он род хранит. Я сам пришел. Царь русский пришел. Москва. Помочь пришел. Сказать слово хочу.
– Ну и как же ты государю помочь сможешь, – опять откровенно зевнул Росин, – коли бубен свой сильный и колдовской с собой не взял?
– Бубен род хранит. Бубен уносить нельзя, – обеспокоено повторил саам. – Бубен, колотушка, кость на земле жить должен. Беда иначе придет. Сам можешь, бубен не трожь! Сам мать хранит, сам мать знает. Царь сказать пришел.
– Ты чего?нибудь понимаешь, Константин Алексеевич? – поинтересовался опричник.
– Только общую канву, боярин. Этот самоед не взял свой родовой бубен потому, что бубен штука сакральная и важная, и должна всегда храниться на земле предков, чтобы охранять род от всяких напастей. Я правильно излагаю? – обернулся Росин на северного колдуна. Тот кивнул.
– А пришел он сюда, чтобы предупредить о чем?то московского царя.
– Беда идет. Погибель царству. Мрак ползет весь. Мир большой, мрак на Москву.
– Когда?! – вскочил со своей табуретки понявший все без перевода опричник. – Откуда? Где крамола зреет?
– То не зреет, – покачал головой саам, и взмахнул руками, словно сгребал в охапку сноп соломы. То идет. Мрак. Весь мрак сюда.
– Когда?
– Как помру, год пройдет. Год пройдет, боль придет. Страх придет.
– Я чего это ты вдруг помочь решил государю московскому? – скептически поинтересовался Росин.
– Новгород сам бил. Серебро брал, девок брал, тюлень брал. Москва Новгород побил, сам не бил. Девки дома, тюленя едим. Зуб купцам даем.
– Понятно. История угнетения малой народности в двух словах, – развел руками Костя. – То есть, мотив для доброго дела в наличии имеется. За последние сотню лет московские цари крепко накрутили хвоста новгородской вольнице, заметно поумерив их аппетиты в разграблении соседей. Ну, а налог саамы платить согласны. Особенно, если их на растерзание северной демократии больше не отдадут. Я правильно понял?
Саам кивнул.
– Так скажи, самоед, – повернул колдуна к себе Толбузин. – Откуда беда придет? Когда ждать?
– Скоро помру, – вздохнул саам. – Как помру, год пройдет, беда придет. Сила кончится.
– Ты его понимаеш
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
