|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Спи скорей
пив порог дома, хозяин услышал звонкий, переливчатый смех.
– Дарья Ерофеевна где? – князь снял ерихонку, звякнувшую железными наушами, протянул ярыге и перекрестился на образ Богоматери, висящей под сводом у ведущей наверх лестницы.
– У дочери пребывать изволит, Андрей Васильевич. Купцы греческие с утра приходили, так до сих пор и не спускались.
– Ага, греческие купцы, – кивнул князь, поворачивая в трапезную. – Передай?ка ты ей, что есть я хочу. И голоден вельми.
Купцы оставались извечной головной болью князя. Чернигов стоял на торговых путях, пусть и не очень нахоженных, из моря татарского в северные земли, и из земель литовских и ляхских на Москву. Уж очень удобно получалось с Сейма на Оку товары перекидывать, а уж там и в столицу русскую на ладьях заплыть можно, и в Персию с тем же успехом. В Персию даже проще, потому, как супротив течения нигде плыть не нужно.
По причине этой, товара через город шло немало как в одну, так и в другую сторону. Однако купцы все товар свой дорогой стремились не в слободах ремесленных, торговых, да подольских держать, а за стены крепкие крепостные спрятать. Особливо своего добиться пытались те купцы, что через Чернигов торговали постоянно, склады и сараи их не пустовали никогда, а потому и опасность каждая хоть каким?то, но убытком грозила постоянно.
В первые ряды тут выходили купцы как раз греческие. Будучи единоверцами, жили они, однако, в землях басурманских; товары все норовили увезти в земли османские да и людьми казались странными и скользкими. Во всяком случае, дела свои торговые греки не останавливали ни на день, сколь страшные войны и моры в здешних краях не творились.
Князь, желая справедливость общую соблюсти, пытался склады в местах защищенных по общему равенству распределить: и купцам московским, и грекам, и схизматикам в равной мере. Однако греки справедливость оную воспринимать не желали, пытаясь путями окольными льготы лишние получить.
Любовь воеводы черниговского к дочери мимо их внимания не прошла, а потому подношения и уговоры свои они именно Софье адресовали, на честность княжескую надеясь. Подарки, дочерью принятые, отнимать Андрей Васильевич не станет, серебро купцы сами не примут, а потому придется князю Можайскому о новых снисхождения торговаться.
Черниговский воевода расстегнул крючки юшмана – туговат стал, туговат. Однако же доспех воинский – не кафтан домашний. Надставить не просто, расстегнутым не поносишь. Может, иной раз и обедать не стоило бы?..
– Папа, папа! – первой по лестнице сбежала дочка, и князь понял, что вразумить ее окажется не просто. – Ты посмотри, какое мне дядя Галанис колье подарил!
Сарафан обнажал грудь довольно широко, и Андрей Васильевич увидел, как на чуть смугловатой, загорелой коже дочери лежит широкое колье с коричневатой эмалью, покрывающей золото, с большими белыми эмалевыми лепестками и светло?голубыми сердцевинами, в цвет софьиных глаз.
Да, такое колье он, пожалуй, дочке бы купил.
– Сколько Гал
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
