|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Не надо спекулировать
ашев, махнув рукой, остановился.
Со стороны Перекопа широкой рысью примчалось две сотни казаков и, не обращая внимания на крики и взмахи царского посланца, с ходу врезались в сечу на левом крыле. Боярин разочарованно сплюнул, остро ощущая свою бесполезность, попытался поймать еще одного оставшегося без седока коня – но опять безуспешно. Только с четвертой попытки выбредшая из боя лошадь далась ему в руки, и Даниил Федорович смог опять подняться в седло.
За то время, пока он неприкаянным бродил за спинами казаков, положение чуть?чуть изменилось – левое крыло, получившее нежданную поддержку, начало медленно, шаг за шагом, теснить татар назад. Адашев проехал позади строя, вглядываясь в окровавленные, истоптанные копытами тела. Наконец он обнаружил именно то, что искал – целое копье, оставшееся в скрюченном казацком теле. Резко качнувшись вперед, витязь подхватил копье, промчался на левый край рати и там, с громким криком:
– Москва!!! – снова врезался в сечу. До темноты казакам удалось заметно потеснить басурман, затолкав их обратно в ту ложбину, из которой они появились, но окончательной победы, коренного перелома в битве, добиться не смогли. Спустившаяся мгла развела сражающихся в стороны, и над окровавленным полем повисла тишина. Обитатели степей – как донских, так и крымских, несколько часов махавшие саблями, вымотались до такой степени, что не имели сил даже развести костров. Они пожевали холодной баранины, оставшейся со вчерашнего дня, и провалились в глубокий сон.
А с первыми лучами солнца в широкой степи, по обе стороны от залитой кровью полосы, выстланной человеческими телами и конскими тушами, снова выстроились молчаливые конные сотни.
– Вот упрямые какие они нынче, Даниил Федорович, – тихо удивился атаман, – Может, подмоги какой ждут?
– Может, и ждут, – согласился дьяк. – Обоз?то ушел?
– Отары овечьи ребята гонят, – вздохнул Черкашенин. – Медленно бараны идут, ножки больно короткие...
Из?за татарских рядов донеслись радостные выкрики – и внезапно над басурманской конницей поднялась многосаженная темно?бурая махина. В первый миг боярин Адашев подумал, что татары собрали осадную башню, обмазав ее снаружи от огня землею. Но глаза упрямо показывали ему глиняную голову черные черточки рта, приплюснутый нос, зрачки из оловянных тарелок. Широкие человеческие – и в тоже время нечеловеческие плечи, низко опущенные руки, ноги.
– Свят, свят... Святый Боже... Господи, спаси помилуй и сохрани... – послышалось со всех сторон испуганное бормотание.
– Это просто статуя, – нервно перекрестился дьяк, начиная понимать, что именно про это басурманское чудище и наказывал ему узнать государь. – Это просто большая статуя... У меня в отряде священник был... Отец Сергий... И колдун...
Чудище, покачнувшись из стороны в сторону, внезапно сделало шаг, потом еще.
– Знаешь, атаман, – внезапно решил Даниил Федорович. – Бросьте вы эти отары. Давай уходить отсюда. Быстрее. Глиняное не догонит...
– Назад, наз
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Последнее поступление:
|
|
|
