|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Проводник
адет.
Зализа свернул грамоту и поймал в пальцы перстень.
– А меня государь за службу честную благодарит и в знак особой милости своей кольцо это в подарок посылает.
Опричник примерил перстень к своей руке – он садился только на мизинец. Тогда он поднял руку жены и надел кольцо ей на средний палец.
– Не хочу! – попятилась Алевтина.
– Подарок царский, – покачал головой опричник. – Многого стоит.
– Не хочу.
– Не нужно, Алевтина, – он обнял супругу и прижал ее к себе. – Не государь, я твоего отца в измене заподозрил, я в Москву отправлял. А государь его невиновность ощутил и во всем помиловал. Ты меня, меня за это прости, дурака. А царь тут ни при чем.
Боярский сын Феофан Старостин предпочел отступить и выйти из горницы.
Поутру Зализа играл с саблей. Не то чтобы специально приемы какие учил, удары отрабатывал – просто играл. Бродил снаружи частокола, где никто под клинок подскочить не мог, в одной косоворотке да стеганых штанах, благо рана на шее наконец?то затянулась, и платков всяких на шею более никто не вязал, и баловался. То сверкающую мельницу вкруг себя рисовал, стальным полупрозрачным веером закрываясь, то почки на ольховых ветках кончиком лезвия срезал, то снежинки на него ловил. Булатный суздальский клинок его, круто изогнутый, почти в три пальца шириной и в полмизинца толщиной, на обухе, служил верой и правдой пятый год – даром, что не им самим, а артелью кожевенной был куплен. О ливонский доспех не крошился, любимую татарами толстую бычью кожу резал, как масло; в рубке, подобно стеклу, не лопался.
Но если дедовский прямой меч всегда плечом крепок был, то прочность сабли – уже от руки зависит. Просто научиться в кулаке ее держать – мало. Свыкнуться с ней нужно, сжиться. Продолжением тела должна стать, прирасти к ладони, как еще один из пальцев. Чтобы без раздумий, как кончиком пальца муху надоедливую сшибаешь, али ногой камушек с дороги отбрасываешь – так же и саблей мог и упавшую снежинку поймать, и лист кленовый, кружащийся, пополам разрубить, и сквозь приоткрывшуюся во вражеском доспехе щель успеть до позвоночника дотянуться. Потому?то и играл своей сабелькой опричник при каждой свободной минуте. Что при объезде Северной Пустоши на привале, пока кулеш в котелке дозревает, с нею прогуливался, травяные колоски сшибал, что поутру, пока тело силы еще не набралось, за частоколом игрался. С рогатиной силы попытать – это коня седлать надо, на тропу лесную или иное место тихое отъезжать. А саблю – из ножен деревянных, тисненой замшей обтянутых, вынул – и балуй.
Бывший черносотенец, Зализа отлично понимал, что стрелять с лука так, как иноземная девица или даже боярин Батов, он никогда уже не сможет. Лук, это такая штука, что с ним еще в колыбели нужно начинать проказничать. А вот сабля или рогатина – другое дело. За пару лет можно так сжиться – в любой сече без страха резаться, любому татарину в глаза глумливо смотреть. Да кистень еще штука привычная – но им работать, отвага куда большая нуж
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
