|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Проводник
рожила три месяца, – покачала головой Настя, – это не значит, что уцелею еще четыре века. Это большой срок даже для меня. Я не смогу вернуть тебя назад, Никитушка. Смогла бы – уже бы вернула.
– А отчего ты можешь умереть?
– Не могу я умереть, Никита, – смущенно покачала она головой, – потому как и не живая я совсем. Уснуть могу, от бескормицы. Совсем уснуть, и не просыпаться более, как отец варягов. Совсем.
– Так, наверное, это и называется смертью?
– Нет, Никитушка. Не смерть это. Потому как меня всегда поднять можно. Теплой кровью человеческой оживить, коли на могилу мою ее пролить, али на алтарь Перуновский.
– И где могила твоя?
– Не знаю, Никитушка. Право, не знаю. При отце варягов живу, а откуда пришла – неведомо. Знаю, здесь уродилась, здесь смертушку приняла. Может, мертвую меня с любовью в могилку опустили. Может, косточки мои здесь вокруг разбросаны. Давно случилось...
– А алтарь где?
– Зачем тебе это, Никита? Хомяк хмуро промолчал.
– Знаю я, – кивнула девушка. – Надеешься ты назад, в мир свой вернуться и там меня оживить. Кровью своей алтарь окропить. Да только мало крови той, Никитушка. Жизнь чью?то на камни пролить надо, без жизни кровь – прах земной.
– Не вернусь я, похоже, назад уже никогда, – покачал головой Хомяк. – Никогда...
– Да как же так, Никитушка, – скользнула к нему нежить и опустилась на колени. – Там тебе для меня крови не жалко, а здесь – видеть не желаешь?
– Я как вспомню обличие твое... Что после молитвы опричнинской случилось...
– Каждая женщина, коли юной не умрет, таковой облик примет. Неужто ни на кого теперь не глянешь? – голос Насти заметно отвердел.
– Посмотрю! – жестко ответил Никита. – Дед мой здесь жил, прадед и прапрадед. И фамилия у всех Хомяки. Скажи?ка мне, Настенька, кто род этот здесь основать смог? Так, получается, я один в этом поселке живым остался. А раз так – дети у меня должны остаться. И внуки. Ты можешь родить ребенка, навь?
– А?а! – перед молодым человеком словно что?то разорвалось, и он невольно зажмурился, а когда открыл глаза, Настя уже исчезла.
– Настя! – вскочил он. – Настя, ты где?
Однако нежить исчезла бесследно. Хомяк выбежал на улицу, посмотрел в сторону острова – но ожидаемого дымка над ним не увидел.
– Куда же ты пропала?то? – Он вернулся в дом увидел лежащее на столе платье исчезнувшей девушки: – Интересно, ты про нее правду сказала, или так наболтала?
– Правду, – отозвалась из?за спины навь. – Коли жив человек, то и скарб его весь жизнью сочится. Коли умер – тускнеет все сразу. Горьким становится, сухим.
– Горьким? – повернулся к ней Никита. – Может, ты просто голодная? Сколько ты можешь обходиться... Ну, без этого?
– Долго... Но слабею... Ведерко пустое поднять и то сила нужна.
Никиту кольнуло совестью за все те долгие дни, когда он принимал само собой разумеющимися все чудеса с появляющимися на столе обедами, плещущейся в бадье рядом с печью водой, самозапаривающейся бал
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
