|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Проводник
еуклонно они сокращали расстояние между собой и девушкой. Но когда волкам оставалось сделать последний прыжок, певица вдруг повернулась к ним лицом, низко наклонилась, глядя вожаку прямо в глаза низко зашипела:
– Х?х?ха?а?а... – и серые моментально отвернули в сторону, не рискуя связываться со страшным и непонятным врагом.
За встретившимся на дороге зайцем она была готова погнаться сама – до такой степени ей успели надоесть мороженые грибы и снег, но длинноухий улепетнул от одинокой путницы куда шустрее волков.
На двенадцатый день пути Инга увидела на высоком обрывистом берегу деревню из четырех домов. Внизу стоял вмерзший в лед, засыпанный снегом и превратившийся в один большой сугроб причал. Рядом темнел прямоугольник небольшой полыньи. От деревни тянулся запах тепла, дыма, запах хлеба и свежих пирогов. Торопливо вскарабкавшись наверх, девушка остановилась у окон одного из домов и жалобно запела:
– Пода?а?айте Христа ради!
Евграф Матвеев, черный земледелец, проживал в деревне Усадище уже шесть лет. Место здесь, на берегу Оредежа, ему нравилось – торговые ладьи проплывали довольно часто, купцы и их добры молодцы покушать любили, а потому наловленную в реке и приготовленную в специально построенной коптильне рыбу он продавал или выменивал всегда до последнего хвостика. Так же хорошо уходили и приготовленные женой Агриппиной пироги. Мясо, правда, он продавал редко – каждый раз не поднималась рука резать самолично выращенную со щенячьего возраста козу или телка, и смерд подолгу ходил из угла в угол, не решаясь свершить этого страшного дела.
Правда, зима есть зима, сена на всех хватить не может – а потому третьего дня он выпустил кровь ласковому телку с большими доверчивыми глазами и мягкими горячими губами, каждый раз встречавшего его в хлеву восторженной радостью. И до сих пор стояла у него перед глазами коричневая мордашка с ярко?белым носом, звучал в ушах голос – Евграф чинил сеть, продергивая челнок через крупные ячеи, и все никак не мог правильно затянуть узелка.
– Пода?а?айте! – ему показалось, что кто?то подкрался из?за спины, закричал это в самое ухо. Изба наполнилась звуком, словно банная кадка кипятком, и этот жар носился от стены к стене, никак не находя успокоения. – Пода?а?айте!
Испуганный мужик выскочил на крыльцо, и увидел стоящую у угла избы нищенку в какой?то потасканной мужицкой шапке, огромном тулупе и валенках не по размеру.
– Ты, что ли, побираешься? – неуверенно спросил он.
– Хлебушка пода?а?айте! – пропела нищенка таким могучим девичьим голоском, что у Евграфа зазвенело в ушах, а попрошайка вдруг добавила низким мужским басом: – И мяса дай от телка, что четыре дня назад зарезал. У тебя кусок вареный на кухне лежит.
– Свят, свят, – испуганно закрестился Матвеев.
Нищенка опять набрала воздуха в легкие:
– Пода?а?айте!
– Не надо больше! – зажал уши ладонями мужик, – Не надо! Сейчас принесу, – он перекрестился еще раз. – Только ты здесь стой! Только не заходи!
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Последнее поступление:
|
|
|
