|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Письмо
ачей тайны крестоносец.
– Да, я раб, раб! – закричал Степан. – Снимите! Снимите с огня!
– Нужно говорить: «мой господин», раб, – покачался латным башмаком на руке де Тельвин.
– Я твой раб, мой господин!
– Я могу делать с тобой все, что захочу, раб?
– Да, да, мой господин, все что пожелаете, только отпустите! – метался от нестерпимой муки раненый. – Отпустите меня!
– А я не хочу, раб, – отступил в сторону рыцарь, и небрежно приказал: – Переверните его.
Кнехты рванули воющего русича за руки, перевернули и кинули его на угли пахом. Пленник выпучил глаза и захрипел. Дворянин с явным сожалением кивнул – развлечение закончилось – и направился к крепости. Кнехты, напоследок еще немного попинав раненого, побежали следом за ним. Степан, из последних сил загребая снег руками, наполовину выполз из огня и с облегчением ткнулся лицом в холодный лед. Он не видел, что ступни его по?прежнему лежат на углях – все равно этого не чувствовал.
Войдя в распахнутые ворота крепости, де Тельвин остановился, оценивая обстановку. Слева и справа от него из стены во двор выводили несколько широких ворот. Поневоле напрашивался вывод, что там не жили ни люди, ни сервы, а значит, скорее всего, это были амбары. Амбары, занимающие две трети от всего пространства крепости! До такого могли додуматься только язычники...
Впереди слышалось тихое беспокойное ржание, тяжелое перетоптывание; рядом с воротами лежала высокая груда сена. Рыцарь, жестом позвав за собой латников, направился туда, протиснулся в приоткрытую створку. В нос ударило парным теплом, прелым сеном. Повернув налево, дворянин прошел мимо ряда жердяных стойл, остановился в конце. Справа от него, у наружной бревенчатой стены, валялось старое разбитое корыто и несколько толстых палок.
Де Тельвин обнажил меч, несколько раз тыкнул им под корыто, потом подозвал кнехтов:
– Ройте!
Те откинули ясли, принялись торопливо раскидывать клинками утоптанную землю. Вскоре меч одного уткнулся в препятствие. Воины заработали оружием еще быстрее, расчистили смолистую сосновую доску, подковырнули. Под ней обнаружилось углубление, в котором лежало несколько кожаных кошелей.
– Дайте их сюда! – повысил голос рыцарь. Кнехты подчинились. Де Тельвин попытался развязать один, выругался, протянул правую руку латнику:
– Сними!
Тот быстро отстегнул латную рукавицу, и дворянин получил возможность более?менее спокойно действовать пальцами. Он торопливо развязал найденные кошельки, вытряхнул содержимое на ладонь. В трех оказались золотые монеты: здесь были франки и экю с кривоносым Людовиком, базенские гульдены с Богоматерью и Младенцем, лиондоры Филиппа Доброго со злобным львом, оскалившим огромную пасть, дукаты, несущие на себе изображение епископа с посохом и в митре, неровные, словно покусанные, испанские дублоны и даже огромные флорентийские цехины по двадцать дукатов в каждом. В двух оставшихся – новгородское серебро.
Небрежным жестом рыцарь отпустил воинов, и те с явн
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Последнее поступление:
|
|
|
