|
 |
Оставьте свои заботы и вперед на поиски приключений... |
|
Письмо
подпружинивающих ремнях – но Касьян успел, схватил, крепко обнял. Потом приподнял, снимая петлю и унес в дом.
Женщина проплакала весь день – и весь день муж не отходил от нее ни на шаг, сопровождая даже в нужник. К вечеру Лада все?таки немного успокоилась, впервые заговорила с дочкой и сама покормила младенца размоченным хлебом.
Ночью в Замошье пришли волки. Стая в полтора десятка голов ходила от сруба к срубу, громко выла под затянутыми бычьим пузырем окнами, пыталась подрыться под дом и грызла закрытые на прочный запор воротины двора. Но впервые за время супружества Лада не только не испугалась – вовсе не обратила внимания на злобных лесных хищников.
* * *
В родном краю воин втрое сильнее, нежели на чужбине. И не только потому, что дом родной защищает, за каждый кустик, за каждую травинку душа болит. Еще – здесь каждый знал, кто такие бояре, ради чего они на свете живут, ради чего их земля родная кормит, за что пахари им труд свой отдают, а царь никакого тягла не требует. Зализе не нужно было думать ни о раненых и увечных, ни о павших, ни о еде и лошадях.
И в Бору, и во Гдове жители приняли в свои дома воинов, кровь за отчину свою проливших, отпели погибших, не пожалели ни сена и овса боевым коням, ни тепла и снеди для ратников. А потому уже на следующее утро после сечи на Чудском озере кованая конница опять легко, словно на крыльях, помчалась по родной стороне, не волоча за собой, словно повешенные на ноги колодки, тяжелого неуклюжего обоза.
«Нужно сидеть на холме и отдавать приказы, – укорял себя опричник, скача вслед за влекомыми четверкой коней санями. – Сидеть за спиной других, и ни в какую сечу не соваться!»
Во Гдове, прежде чем лечь в постель, он снял юшман, войлочную рубаху, байдану и толстый кожаный поддоспешник, надетый на нательную косоворотку. Вся грудь имела цвет спелой сливы, левое плечо – цвет пареной репы, а правый локоть оказался розовым, как недозревшая малина.
Не везло ему в этом году. То за все казанские и тульские кампании ни одной царапины не получил, а тут, в дикой Северной Пустоши, уже и горло успели проколоть, и тело все исколотить, и бессознательным несколько раз повалялся. Нет, больше никаких сшибок!
Однако Зализа прекрасно понимал, что когда дело дойдет до новой схватки, подать команду: «Вперед!» духу у него ни за что не хватит. Потому, что кричать «За мной!» честному воину всегда намного легче.
* * *
– Грустишь, боярыня? – вошел в светелку к Юле Варлам Батов и остановился в дверях.
– Нет в мире справедливости, – покачала головой та. – Ты, вон, скачешь, как конь, хотя неделю назад «мама» сказать не мог, а я лежу, как последняя дура.
– Рана твоя почетная, потому как в честной сече ты ее...
– Только не надо «ля?ля», – остановила его спортсменка. – Кабы в «честной сече»! А то свои чуть не насмерть затоптали...
Сын Евдокима Батова тряхнул рыжей головой. Своими иногда непонятными, иногда странными высказываниями иноземка успела распугать всех баб
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
Последнее поступление:
|
|
|
